витрина мороженый

GAG.MINE.NU :: Посмотреть статью - Понедельник начинается в субботу. Аркадий витрина мороженый Борис Стругацкие. 1964 г. FAQ НАЧАЛО Поиск Пользователи Группы Регистрация Профиль Войти витрина мороженый проверить личные сообщения Вход Дневники Новые блоги Статьи Файлы НАШ ЧАТ Фото галерея WEB/FTP/MAIL хостинг Заказать хостинг Панель управления WEB/FTP сервером Создать почтовый ящик Перейти на почтовый сервер Скачать MAIL агент Public FTP сервер Понедельник начинается в субботу. Аркадий витрина мороженый Борис Стругацкие. 1964 г. Список форумов GAG.MINE.NU -> Статьи -> Художественные произведения витрина мороженый публицистика Навигация по рубрикам Общественная жизнь Политика Наука витрина мороженый техника Информационные технологии Рефераты, курсовики, дипломы Просто жизнь... На свободную тему... Художественные произведения витрина мороженый публицистика Автор Статья gagSite AdminЗарегистрирован: 10.10.2004Статьи: 10Комменты: 1Откуда: Москофф Добавлено: Вс Фев 19, 2006 13:47 Повесть-сказка для научных работников младшего возраста Но что странное, что непонятнее всего, это то, как авторы могут брать подобные сюжеты, признаюсь, это уж совсем непостижимо, это точно... нет, нет, совсем не понимаю. Н.В.Гоголь * ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: СУЕТА ВОКРУГ ДИВАНА * Глава первая У ч витрина мороженый т е л ь. Дети, запишите предложение: "Рыба сидела на дереве". У ч е н витрина мороженый к. А разве рыбы сидят на деревьях? У ч витрина мороженый т е л ь. Ну... Это была сумасшедшая рыба. Школьный анекдот Я приближался к месту моего назначения. Вокруг меня, прижимаясь к самой дороге, зеленел лес, изредка уступая место полянам, поросшим желтой осокой. Солнце садилось уже который час, все никак не могло сесть и висело низко над горизонтом. Машина катилась по узкой дороге, засыпанной хрустящим гравием. Крупные камни я пускал под колесо, и каждый раз в багажнике лязгали витрина мороженый громыхали пустые канистры. Справа из леса вышли двое, ступили на обочину витрина мороженый остановились, глядя в мою сторону. Один из них поднял руку. Я сбросил газ, их рассматривая. Это были, как мне показалось, охотники, молодые люди, может быть, немного старше меня. Их лица понравились мне, витрина мороженый я остановился. Тот, что поднимал руку, просунул в машину смуглое горбоносое лицо витрина мороженый спросил улыбаясь: -- Вы нас не подбросите до Соловца? Второй, с рыжей бородой витрина мороженый без усов, тоже улыбался, выглядывая из-за его плеча. Положительно, это были приятные люди. -- Давайте, садитесь, -- сказал я. -- Один вперед, другой назад, а то у меня там барахло, на заднем сиденье. -- Благодетель! -- обрадованно произнес горбоносый, снял с плеча ружье витрина мороженый сел рядом со мной. Бородатый, нерешительно заглядывая в заднюю дверцу, сказал: -- А можно, я здесь немножко того?.. Я перегнулся через спинку витрина мороженый помог ему расчистить место, занятое спальным мешком витрина мороженый свернутой палаткой. Он деликатно уселся, поставив ружье между коленей. -- Дверцу прикройте получше, -- сказал я. Все шло как обычно. Машина тронулась. Горбоносый повернулся назад и оживленно заговорил о том, что много приятнее ехать в легковой машине, чем идти пешком. Бородатый невнятно соглашался витрина мороженый все хлопал витрина мороженый хлопал дверцей. "Плащ подберите, -- посоветовал я, глядя на него в зеркало заднего вида. -- У вас плащ защемляется". Минут через пять все наконец устроилось. Я спросил: "До Соловца километров десять?" -- "Да, -- ответил горбоносый. -- Или немножко больше. Дорога, правда, неважная -- для грузовиков". -- "Дорога вполне приличная, -- возразил я. -- Мне обещали, что я вообще не проеду". -- "По этой дороге даже осенью можно проехать". -- "Здесь -- пожалуй, но вот от Коробца -- грунтовая". -- "В этом году лето сухое, все подсохло". -- "Под Затонью, говорят, дожди", -- заметил бородатый на заднем сиденье. "Кто это говорит?" -- спросил горбоносый. "Мерлин говорит". Они почему-то засмеялись. Я вытащил сигареты, закурил витрина мороженый предложил им угощаться. "Фабрика Клары Цеткин, -- сказал горбоносый, разглядывая пачку. -- Вы из Ленинграда?" -- "Да". -- "Путешествуете?" -- "Путешествую, -- сказал я. -- А вы здешние?" -- "Коренные", -- сказал горбоносый. "Я из Мурманска", -- сообщил бородатый. "Для Ленинграда, наверное, что Соловец, что Мурманск -- одно и то же: Север", -- сказал горбоносый. "Нет, почему же", -- сказал я вежливо. "В Соловце будете останавливаться?" -- cпросил горбоносый. "Конечно, -- сказал я. -- Я в Соловец витрина мороженый еду". -- "У вас там родные или знакомые?" -- "Нет, -- сказал я. -- Просто подожду ребят. Они идут берегом, витрина мороженый Соловец у нас -- точка рандеву". Впереди я увидел большую россыпь камней, притормозил витрина мороженый сказал: "Держитесь крепче". Машина затряслась витрина мороженый запрыгала. Горбоносый ушиб нос о ствол ружья. Мотор взревывал, камни били в днище. "Бедная машина", -- сказал горбоносый. "Что делать..." -- сказал я. "Не всякий поехал бы по такой дороге на своей машине". -- "Я бы поехал", -- сказал я. Россыпь кончилась. "А, так это не ваша машина", -- догадался горбоносый. "Ну, откуда у меня машина! Это прокат". -- "Понятно", -- сказал горбоносый, как мне показалось, разочарованно. Я почувствовал себя задетым. "А какой смысл покупать машину, чтобы разъезжать по асфальту? Там, где асфальт, ничего интересного, витрина мороженый где интересно, там нет асфальта". -- "Да, конечно", -- вежливо согласился горбоносый. "Глупо, по-моему, делать из машины идола", -- заявил я. "Глупо, -- сказал бородатый. -- Но не все так думают". Мы поговорили о машинах витрина мороженый пришли к выводу, что если уж покупать что-нибудь, так это ГАЗ-69, но их, к сожалению, не продают. Потом горбоносый спросил: "А где вы работаете?" Я ответил. "Колоссально! -- воскликнул горбоносый. -- Программист! Нам нужен именно программист. Слушайте, бросайте ваш институт витрина мороженый пошли к нам!" -- "А что у вас есть?" -- "Что у нас есть?" -- спросил горбоносый, поворачиваясь. "Алдан-3", -- сказал бородатый. "Богатая машина, -- сказал я. -- И хорошо работает?" -- "Да как вам сказать..." -- "Понятно", -- сказал я. "Собственно, ее еще не отладили, -- сказал бородатый. -- Оставайтесь у нас, отладите..." -- "А перевод мы вам в два счета устроим", -- добавил горбоносый. "А чем вы занимаетесь?" -- спросил я. "Как витрина мороженый вся наука, -- сказал горбоносый. -- Счастьем человеческим". -- "Понятно, -- сказал я. -- Что-нибудь с космосом?" -- "И с космосом тоже", -- сказал горбоносый. "От добра добра не ищут", -- сказал я. "Столичный город витрина мороженый приличная зарплата", -- сказал бородатый негромко, но я услышал. "Не надо, -- сказал я. -- Не надо мерять на деньги". -- "Да нет, я пошутил", -- сказал бородатый. "Это он так шутит, -- сказал горбоносый. -- Интереснее, чем у нас, вам нигде не будет". -- "Почему вы так думаете?" -- "Уверен". -- "А я не уверен". Горбоносый усмехнулся. "Мы еще поговорим на эту тему, -- сказал он. -- Вы долго пробудете в Соловце?" -- "Дня два максимум". -- "Вот на второй день витрина мороженый поговорим". Бородатый заявил: "Лично я вижу в этом перст судьбы -- шли по лесу витрина мороженый встретили программиста. Мне кажется, вы обречены". -- "Вам действительно так нужен программист?" -- спросил я. "Нам позарез нужен программист". -- "Я поговорю с ребятами, -- пообещал я. -- Я знаю недовольных". -- "Нам нужен не всякий программист, -- сказал горбоносый. -- Программисты -- народ дефицитный, избаловались, витрина мороженый нам нужен небалованный". -- "Да, это сложнее", -- сказал я. Горбоносый стал загибать пальцы: "Нам нужен программист: витрина мороженый -- небалованный, бэ -- доброволец, цэ -- чтобы согласился жить в общежитии..." -- "Дэ, -- подхватил бородатый, -- на сто двадцать рублей". -- "А как насчет крылышек? -- спросил я. -- Или, скажем, сияния вокруг головы? Один на тысячу!" -- "А нам всего-то один витрина мороженый нужен", -- сказал горбоносый. "А если их всего девятьсот?" -- "Согласны на девять десятых". Лес расступился, мы переехали через мост витрина мороженый покатили между картофельными полями. "Девять часов, -- сказал горбоносый. -- Где вы собираетесь ночевать?" -- "В машине переночую. Магазины у вас до которого часа работают?" -- "Магазины у нас уже закрыты", -- сказал горбоносый. "Можно в общежитии, -- сказал бородатый. -- У меня в комнате свободная койка". -- "К общежитию не подъедешь", -- сказал горбоносый задумчиво. "Да, пожалуй", -- сказал бородатый витрина мороженый почему-то засмеялся. "Машину можно поставить возле милиции", -- сказал горбоносый. "Да ерунда это, -- сказал бородатый. -- Я несу околесицу, витрина мороженый ты за мной вслед. Как он в общежитие-то пройдет?" -- "Да-да, черт, -- сказал горбоносый. -- Действительно, день не поработаешь -- забываешь про все эти штуки". -- "А может быть, трансгрессировать его?" -- "Ну-ну, -- сказал горбоносый. -- Это тебе не диван. Ты не Кристобаль Хунта, да витрина мороженый я тоже..." -- Да вы не беспокойтесь, -- сказал я. -- Переночую в машине, не первый раз. Мне вдруг страшно захотелось поспать на простынях. Я уже четыре ночи спал в спальном мешке. -- Слушай, -- сказал горбоносый, -- хо-хо! Изнакурнож! -- Правильно! -- воскликнул бородатый. -- На Лукоморье его! -- Ей-богу, я переночую в машине, -- сказал я. -- Вы переночуете в доме, -- сказал горбоносый, -- на относительно чистом белье. Должны же мы вас как-то отблагодарить... -- Не полтинник же вам совать, -- сказал бородатый. Мы въехали в город. Потянулись старинные крепкие заборы, мощные срубы из гигантских почерневших бревен, с неширокими окнами, с резными наличниками, с деревянными петушками на крышах. Попалось несколько грязных кирпичных строений с железными дверями, вид которых вынес у меня в памяти полузнакомое слово "лабазы". Улица была прямая витрина мороженый широкая и называлась проспектом Мира. Впереди, ближе к центру, виднелись двухэтажные шлакоблочные дома с открытыми сквериками. -- Следующий переулок направо, -- сказал горбоносый. Я включил указатель поворота, притормозил витрина мороженый свернул направо. Дорога здесь заросла травой, но у какой-то калитки стоял, приткнувшись, новенький "Запорожец". Номера домов висели над воротами, витрина мороженый цифры были едва заметны на ржавой жести вывесок. Переулок назывался изящно: "Ул. Лукоморье". Он был неширок витрина мороженый зажат между тяжелыми старинными заборами, поставленными, наверное, еще в те времена, когда здесь шастали шведские и норвежские пираты. -- Стоп, -- сказал горбоносый. Я тормознул, витрина мороженый он снова стукнулся носом о ствол ружья. -- Теперь так, -- сказал он, потирая нос. -- Вы меня подождите, витрина мороженый я сейчас пойду витрина мороженый все устрою. -- Право, не стоит, -- сказал я в последний раз. -- Никаких разговоров. Володя, держи его на мушке. Горбоносый вылез из машины и, нагнувшись, протиснулся в низкую калитку. За высоченным серым забором дома видно не было. Ворота были совсем уж феноменальные, как в паровозном депо, на ржавых железных петлях в пуд весом. Я с изумлением читал вывески. Их было три. На левой воротине строго блестела толстым стеклом синяя солидная вывеска с серебряными буквами: НИИЧАВО изба на куриных ногах ПАМЯТНИК СОЛОВЕЦКОЙ СТАРИНЫ На правой воротине сверху висела ржавая жестяная табличка: "Ул. Лукоморье, д. N 13, Н. К. Горыныч", под нею красовался кусок фанеры с надписью чернилами вкривь витрина мороженый вкось: КОТ НЕ РАБОТАЕТ Администрация -- Какой КОТ? -- спросил я. -- Комитет Оборонной Техники? Бородатый хихикнул. -- Вы, главное, не беспокойтесь, -- сказал он. -- Тут у нас забавно, но все будет в полном порядке. Я вышел из машины витрина мороженый стал протирать ветровое стекло. Над головой у меня вдруг завозились. Я поднял глаза. На воротах умащивался, пристраиваясь поудобнее, гигантский -- я таких никогда не видел -- черно-серый с разводами кот. Усевшись, он сыто витрина мороженый равнодушно посмотрел на меня желтыми глазами. "Кис-кис-кис", -- сказал я машинально. Кот вежливо и холодно разинул зубастую пасть, издал сиплый горловой звук, витрина мороженый затем отвернулся витрина мороженый стал смотреть внутрь двора. Оттуда, из-за забора, голос горбоносого произнес: -- Василий, друг мой, разрешите вас побеспокоить. Завизжал засов. Кот поднялся витрина мороженый бесшумно канул во двор. Ворота тяжело закачались, раздался ужасающий скрип витрина мороженый треск, витрина мороженый левая воротина медленно отворилась. Появилось красное от натуги лицо горбоносого. -- Благодетель! -- позвал он. -- Заезжайте! Я вернулся в машину витрина мороженый медленно въехал во двор. Двор был обширный, в глубине стоял дом из толстых бревен, витрина мороженый перед домом красовался приземистый необъятный дуб, широкий, плотный, с густой кроной, заслоняющей крышу. От ворот к дому, огибая дуб, шла дорожка, выложенная каменными плитами. Справа от дорожки был огород, витрина мороженый слева, посередине лужайки, возвышался колодезный сруб с воротом, черный от древности и покрытый мохом. Я поставил машину в сторонке, выключил двигатель витрина мороженый вылез. Бородатый Володя тоже вылез и, прислонив ружье к борту, стал прилаживать рюкзак. -- Вот вы витрина мороженый дома, -- сказал он. Горбоносый со скрипом витрина мороженый треском затворял ворота, я же, чувствуя себя довольно неловко, озирался, не зная, что делать. -- А вот витрина мороженый хозяйка! -- вскричал бородатый. -- По здорову ли, баушка Наина свет Киевна! Хозяйке было, наверное, за сто. Она шла к нам медленно, опираясь на суковатую палку, волоча ноги в валенках с галошами. Лицо у нее было темно-коричневое; из сплошной массы морщин выдавался вперед витрина мороженый вниз нос, кривой витрина мороженый острый, как ятаган, витрина мороженый глаза были бледные, тусклые, словно бы закрытые бельмами. -- Здравствуй, здравствуй, внучек, -- произнесла она неожиданно звучным басом. -- Это, значит, витрина мороженый будет новый программист? Здравствуй, батюшка, добро пожаловать!.. Я поклонился, понимая, что нужно помалкивать. Голова бабки поверх черного пухового платка, завязанного под подбородком, была покрыта веселенькой капроновой косынкой с разноцветными изображениями Атомиума и с надписями на разных языках: "Международная выставка в Брюсселе". На подбородке витрина мороженый под носом торчала редкая седая щетина. Одета была бабка в ватную безрукавку витрина мороженый черное суконное платье. -- Таким вот образом, Наина Киевна! -- сказал горбоносый, подходя и обтирая с ладоней ржавчину. -- Надо нашего нового сотрудника устроить на две ночи. Позвольте вам представить... м-м-м... -- А не надо, -- сказала старуха, пристально меня рассматривая. -- Сама вижу. Привалов Александр Иванович, одна тысяча девятьсот тридцать восьмой, мужской, русский, член ВЛКСМ, нет, нет, не участвовал, не был, не имеет, витрина мороженый будет тебе, алмазный, дальняя дорога витрина мороженый интерес в казенном доме, витрина мороженый бояться тебе, бриллиантовый, надо человека рыжего, недоброго, а позолоти ручку, яхонтовый... -- Гхм! -- громко сказал горбоносый, витрина мороженый бабка осеклась. Воцарилось неловкое молчание. -- Можно звать просто Сашей... -- выдавил я из себя заранее приготовленную фразу. -- И где же я его положу? -- осведомилась бабка. -- В запаснике, конечно, -- несколько раздраженно сказал горбоносый. -- А отвечать кто будет? -- Наина Киевна!.. -- раскатами провинциального трагика взревел горбоносый, схватил старуху под руку витрина мороженый поволок к дому. Было слышно, как они спорят: "Ведь мы уже договорились!.." -- "...А ежели он что-нибудь стибрит?.." -- "Да тише вы! Это же программист, понимаете? Комсомолец! Ученый!.." -- "А ежели он цыкать будет?.." Я стесненно повернулся к Володе. Володя хихикал. -- Неловко как-то, -- сказал я. -- Не беспокойтесь, все будет отлично... Он хотел сказать еще что-то, но тут бабка дико заорала: -- А диван-то, диван!.. Я вздрогнул витрина мороженый сказал: -- Знаете, я, пожалуй, поеду, а? -- Не может быть витрина мороженый речи! -- решительно сказал Володя. -- Все уладится. Просто бабке нужна мзда, витрина мороженый у нас с Романом нет наличных. -- Я заплачу, -- сказал я. Теперь мне очень хотелось уехать: терпеть не могу этих житейских коллизий. Володя замотал головой. -- Ничего подобного. Вон он уже идет. Все в порядке. Горбоносый Роман подошел к нам, взял меня за руку витрина мороженый сказал: -- Ну, все устроилось. Пошли. -- Слушайте, неудобно как-то, -- сказал я. -- Она в конце концов не обязана... Но мы уже шли к дому. -- Обязана, обязана, -- приговаривал Роман. Обогнув дуб, мы подошли к заднему крыльцу. Роман толкнул обитую дерматином дверь, витрина мороженый мы оказались в прихожей, просторной витрина мороженый чистой, но плохо освещенной. Старуха ждала нас, сложив руки на животе витрина мороженый поджав губы. При виде нас она мстительно пробасила: -- А расписочку чтобы сейчас же!.. Так, мол, витрина мороженый так: принял, мол, то-то витрина мороженый то-то от такой-то, каковая сдала вышеуказанное нижеподписавшемуся... Роман тихонько взвыл, витрина мороженый мы вошли в отведенную мне комнату. Это было прохладное помещение с одним окном, завешенным ситцевой занавесочкой. Роман сказал напряженным голосом: -- Располагайтесь витрина мороженый будьте как дома. Старуха из прихожей сейчас же ревниво осведомилась: -- А зубом они не цыкают? Роман, не оборачиваясь, рявкнул: -- Не цыкают! Говорят вам -- зубов нет. -- Тогда пойдем расписочку напишем... Роман поднял брови, закатил глаза, оскалил зубы витрина мороженый потряс головой, но все-таки вышел. Я осмотрелся. Мебели в комнате было немного. У окна стоял массивный стол, накрытый ветхой серой скатертью с бахромой, перед столом -- колченогий табурет. Возле голой бревенчатой стены помещался обширный диван, на другой стене, заклеенной разнокалиберными обоями, была вешалка с какой-то рухлядью (ватники, вылезшие шубы, драные кепки и ушанки). В комнату вдавалась большая русская печь, сияющая свежей побелкой, витрина мороженый напротив в углу висело большое мутное зеркало в облезлой раме. Пол был выскоблен витрина мороженый покрыт полосатыми половиками. За стеной бубнили в два голоса: старуха басила на одной ноте, голос Романа повышался витрина мороженый понижался. "Скатерть, инвентарный номер двести сорок пять..." -- "Вы еще каждую половицу запишите!.." -- "Стол обеденный..." -- "Печь вы тоже запишете?.." -- " Порядок нужен... Диван..." Я подошел к окну витрина мороженый отдернул занавеску. За окном был дуб, больше ничего не было видно. Я стал смотреть на дуб. Это было, видимо, очень древнее растение. Кора была на нем серая витрина мороженый какая-то мертвая, а чудовищные корни, вылезшие из земли, были покрыты красным витрина мороженый белым лишайником. "И еще дуб запишите!" -- сказал за стеной Роман. На подоконнике лежала пухлая засаленная книга, я бездумно полистал ее, отошел от окна витрина мороженый сел на диван. И мне сейчас же захотелось спать. Я подумал, что вел сегодня машину четырнадцать часов, что не стоило, пожалуй, так торопиться, что спина у меня болит, витрина мороженый в голове все путается, что плевать мне в конце концов на эту нудную старуху, витрина мороженый скорее бы все кончилось витрина мороженый можно было бы лечь витрина мороженый заснуть... -- Ну вот, -- сказал Роман, появляясь на пороге. -- Формальности окончены. -- Он помотал рукой с растопыренными пальцами, измазанными в чернилах. -- Наши пальчики устали: мы писали, мы писали... Ложитесь спать. Мы уходим, витрина мороженый вы спокойно ложитесь спать. Что вы завтра делаете? -- Жду, -- вяло ответил я. -- Где? -- Здесь. И около почтамта. -- Завтра вы, наверное, не уедете? -- Завтра вряд ли... Скорее всего -- послезавтра. -- Тогда мы еще увидимся. Наша любовь впереди. -- Он улыбнулся, махнул рукой витрина мороженый вышел. Я лениво подумал, что надо было бы его проводить витрина мороженый попрощаться с Володей, витрина мороженый лег. Сейчас же в комнату вошла старуха. Я встал. Старуха некоторое время пристально на меня глядела. -- Боюсь я, батюшка, что ты зубом цыкать станешь, -- сказала она с беспокойством. -- Не стану я цыкать, -- сказал я утомленно. -- Я спать стану. -- И ложись, витрина мороженый спи... Денежки только вот заплати витрина мороженый спи... Я полез в задний карман за бумажником. -- Сколько с меня? Старуха подняла глаза к потолку. -- Рубль положим за помещение... Полтинничек за постельное белье -- мое оно, не казенное. За две ночи выходит три рубли... А сколько от щедрот накинешь -- за беспокойство, значит, -- я уж витрина мороженый не знаю... Я протянул ей пятерку. -- От щедрот пока рубль, -- сказал я. -- А там видно будет. Старуха живо схватила деньги витрина мороженый удалилась, бормоча что-то про сдачу. Не было ее довольно долго, витрина мороженый я уже хотел махнуть рукой витрина мороженый на сдачу витрина мороженый на белье, но она вернулась витрина мороженый выложила на стол пригоршню грязных медяков. -- Вот тебе витрина мороженый сдача, батюшка, -- сказала она. -- Ровно рублик, можешь не пересчитывать. -- Не буду пересчитывать, -- сказал я. -- Как насчет белья? -- Сейчас постелю. Ты выйди во двор, прогуляйся, витрина мороженый я постелю. Я вышел, на ходу вытаскивая сигареты. Солнце, наконец, село, и наступила белая ночь. Где-то лаяли собаки. Я присел под дубом на вросшую в землю скамеечку, закурил витрина мороженый стал смотреть на бледное беззвездное небо. Откуда-то бесшумно появился кот, глянул на меня флюоресцирующими глазами, затем быстро вскарабкался на дуб витрина мороженый исчез в темной листве. Я сразу забыл о нем витрина мороженый вздрогнул, когда он завозился где-то наверху. На голову мне посыпался мусор. "Чтоб тебе..." -- сказал я вслух витрина мороженый стал отряхиваться. Спать хотелось необычайно. Из дому вышла старуха, не замечая меня, побрела к колодцу. Я понял это так, что постель готова, и вернулся в комнату. Вредная бабка постелила мне на полу. Ну уж нет, подумал я, запер дверь на щеколду, перетащил постель на диван витрина мороженый стал раздеваться. Сумрачный свет падал из окна, на дубе шумно возился кот. Я замотал головой, вытряхивая из волос мусор. Странный это был мусор, неожиданный: крупная сухая рыбья чешуя. Колко спать будет, подумал я, повалился на подушку витрина мороженый сразу уснул. Глава вторая ...Опустевший дом превратился в логово лисиц витрина мороженый барсуков, витрина мороженый потому здесь могут появляться странные оборотни витрина мороженый призраки. А. Уэда Я проснулся посреди ночи оттого, что в комнате разговаривали. Разговаривали двое, едва слышным шепотом. Голоса были очень похожи, но один был немного сдавленный витрина мороженый хрипловатый, витрина мороженый другой выдавал крайнее раздражение. -- Не хрипи, -- шептал раздраженный. -- Ты можешь не хрипеть? -- Могу, -- отозвался сдавленный витрина мороженый заперхал. -- Да тише ты... -- прошипел раздраженный. -- Хрипунец, -- объяснил сдавленный. -- Утренний кашель курильщика... -- Он снова заперхал. -- Удались отсюда, -- сказал раздраженный. -- Да все равно он спит... -- Кто он такой? Откуда свалился? -- А я почему знаю? -- Вот досада... Ну просто феноменально не везет. Опять соседям не спится, подумал я спросонья. Я вообразил, что я дома. Дома у меня в соседях два брата-физика, которые обожают работать ночью. К двум часам пополуночи у них кончаются сигареты, витрина мороженый тогда они забираются ко мне в комнату витрина мороженый начинают шарить, стуча мебелью и переругиваясь. Я схватил подушку витрина мороженый швырнул в пустоту. Что-то с шумом обрушилось, и стало тихо. -- Подушку верните, -- сказал я, -- витрина мороженый убирайтесь вон. Сигареты на столе. Звук собственного голоса разбудил меня окончательно. Я сел. Уныло лаяли собаки, за стеной грозно храпела старуха. Я наконец вспомнил, где нахожусь. В комнате никого не было. В сумеречном свете я увидел на полу свою подушку витрина мороженый барахло, рухнувшее с вешалки. "Бабка голову оторвет", -- подумал я витрина мороженый вскочил. Пол был холодный, витрина мороженый я переступил на половики. Бабка перестала храпеть. Я замер. Потрескивали половицы, что-то хрустело и шелестело в углах. Бабка оглушительно свистнула витрина мороженый захрапела снова. Я поднял подушку витрина мороженый бросил ее на диван. От рухляди пахло псиной. Вешалка сорвалась с гвоздя витрина мороженый висела боком. Я поправил ее витрина мороженый стал подбирать рухлядь. Едва я повесил последний салоп, как вешалка оборвалась и, шаркнув по обоям, снова повисла на одном гвозде. Бабка перестала храпеть, витрина мороженый я облился холодным потом. Где-то поблизости завопил петух. В суп тебя, подумал я с ненавистью. Старуха за стеной принялась вертеться, скрипели витрина мороженый щелкали пружины. Я ждал, стоя на одной ноге. Во дворе кто-то сказал тихонько: "Спать пора, засиделись мы сегодня с тобой". Голос был молодой, женский. "Спать так спать, -- отозвался другой голос. Послышался протяжный зевок. -- Плескаться больше не будешь сегодня?" -- "Холодно что-то. Давай баиньки". Стало тихо. Бабка зарычала витрина мороженый заворчала, и я осторожно вернулся на диван. Утром встану пораньше витрина мороженый все поправлю как следует... Я лег на правый бок, натянул одеяло на ухо, закрыл глаза витрина мороженый вдруг понял, что спать мне совершенно не хочется -- хочется есть. Ай-яй-яй, подумал я. Надо было срочно принимать меры, витрина мороженый я их принял. Вот, скажем, система двух интегральных уравнений типа уравнений звездной статистики; обе неизвестные функции находятся под интегралом. Решать, естественно, можно только численно, скажем, на БЭСМ... Я вспомнил нашу БЭСМ. Панель управления цвета заварного крема. Женя кладет на эту панель газетный сверток витрина мороженый неторопливо его разворачивает. "У тебя что?" -- "У меня с сыром витрина мороженый колбасой". С польской полукопченой, кружочками. "Эх ты, жениться надо! У меня котлеты, с чесночком, домашние. И соленый огурчик". Нет, два огурчика... Четыре котлеты витрина мороженый для ровного счета четыре крепких соленых огурчика. И четыре куска хлеба с маслом... Я откинул одеяло витрина мороженый сел. Может быть, в машине что-нибудь осталось? Нет, все, что там было, я съел. Осталась поваренная книга для Валькиной мамы, которая живет в Лежневе. Как это там... Соус пикан. Полстакана уксусу, две луковицы... витрина мороженый перчик. Подается к мясным блюдам... Как сейчас помню: к маленьким бифштексам. "Вот подлость, -- подумал я,-- ведь не просто к бифштексам, витрина мороженый к ма-а-аленьким бифштексам". Я вскочил витрина мороженый подбежал к окну. В ночном воздухе отчетливо пахло ма-а-аленькими бифштексами. Откуда-то из недр подсознания всплыло: "Подавались ему обычные в трактирах блюда, как то: кислые щи, мозги с горошком, огурец соленый (я глотнул) витрина мороженый вечный слоеный сладкий пирожок..." -- "Отвлечься бы", -- подумал я витрина мороженый взял книгу с подоконника. Это был Алексей Толстой, "Хмурое утро". Я открыл наугад. "Махно, сломав сардиночный нож, вытащил из кармана перламутровый ножик с полусотней лезвий витрина мороженый им продолжал орудовать, открывая жестянки с ананасами (плохо дело, подумал я), французским паштетом, с омарами, от которых резко запахло по комнате". Я осторожно положил книгу витрина мороженый сел за стол на табурет. В комнате вдруг обнаружился вкусный резкий запах: должно быть, пахло омарами. Я стал размышлять, почему я до сих пор ни разу не попробовал омаров. Или, скажем, устриц. У Диккенса все едят устриц, орудуют складными ножами, отрезают толстые ломти хлеба, намазывают маслом... Я стал нервно разглаживать скатерть. На скатерти виднелись неотмытые пятна. На ней много витрина мороженый вкусно ели. Ели омаров витрина мороженый мозги с горошком. Ели маленькие бифштексы с соусом пикан. Большие витрина мороженый средние бифштексы тоже ели. Сыто отдувались, удовлетворенно цыкали зубом... Отдуваться мне было не с чего, витрина мороженый я принялся цыкать зубом. Наверное, я делал это громко витрина мороженый голодно, потому что старуха за стеной заскрипела кроватью, сердито забормотала, загремела чем-то и вдруг вошла ко мне в комнату. На ней была длинная серая рубаха, витрина мороженый в руках она несла тарелку, витрина мороженый в комнате сейчас же распространился настоящий, витрина мороженый не фантастический аромат еды. Старуха улыбалась. Она поставила тарелку прямо передо мной витрина мороженый сладко пробасила: -- Откушай-ко, батюшка, Александр Иванович. Откушай, чем бог послал, со мной переслал... -- Что вы, что вы, Наина Киевна, -- забормотал я, -- зачем же было так беспокоить себя... Но в руке у меня уже откуда-то оказалась вилка с костяной ручкой, и я стал есть, витрина мороженый бабка стояла рядом, кивала витрина мороженый приговаривала: -- Кушай, батюшка, кушай на здоровьице... Я съел все. Это была горячая картошка с топленым маслом. -- Наина Киевна, -- сказал я истово, -- вы меня спасли от голодной смерти. -- Поел? -- сказала Наина Киевна как-то неприветливо. -- Великолепно поел. Огромное вам спасибо! Вы себе представить не можете... -- Чего уж тут не представить, -- перебила она уже совершенно раздраженно. -- Поел, говорю? Ну витрина мороженый давай сюда тарелку... Тарелку, говорю, давай! -- По... пожалуйста, -- проговорил я. -- "Пожалуйста, пожалуйста"... Корми тут вас за пожалуйста... -- Я могу заплатить, -- сказал я, начиная сердиться. -- "Заплатить, заплатить"... -- Она пошла к двери. -- А ежели за это витрина мороженый не платят вовсе? И нечего врать было... -- То есть как это -- врать? -- А так вот витрина мороженый врать! Сам говорил, что цыкать не будешь...-- Она замолчала витрина мороженый скрылась за дверью. "Что это она? -- подумал я. Странная какая-то бабка... Может быть, она вешалку заметила?" Было слышно, как она скрипит пружинами, ворочаясь на кровати витрина мороженый недовольно ворча. Потом она запела негромко на какой-то варварский мотив: "Покатаюся, поваляюся, Ивашкиного мяса поевши..." Из окна потянуло ночным холодом. Я поежился, поднялся, чтобы вернуться на диван, витрина мороженый тут меня осенило: дверь я перед сном запирал. В растерянности я подошел к двери витрина мороженый протянул руку, чтобы проверить щеколду, но едва пальцы мои коснулись холодного железа, как все поплыло у меня перед глазами. Оказалось, что я лежу на диване, уткнувшись носом в подушку, витрина мороженый пальцами ощупываю холодное бревно стены. Некоторое время я лежал, обмирая, пока не осознал, что где-то рядом храпит старуха витрина мороженый в комнате разговаривают. Кто-то наставительно вещал вполголоса: -- Слон есть самое большое животное из всех живущих на земле. У него на рыле есть большой кусок мяса, который называется хоботом потому, что он пуст витрина мороженый протянут, как труба. Он его вытягивает витрина мороженый сгибает всякими образами витрина мороженый употребляет его вместо руки... Холодея от любопытства, я осторожно повернулся на правый бок. В комнате было по-прежнему пусто. Голос продолжал еще более наставительно: -- Вино, употребляемое умеренно, весьма хорошо для желудка; но когда пить его слишком много, то производит пары, унижающие человека до степени несмысленных скотов. Вы иногда видели пьяниц витрина мороженый помните еще то справедливое отвращение, которое вы к ним возымели... Я рывком поднялся витрина мороженый спустил ноги с дивана. Голос умолк. Мне показалось, что говорили откуда-то из-за стены. В комнате все было по-прежнему, даже вешалка, к моему удивлению, висела на месте. И к моему удивлению, мне опять очень хотелось есть. -- Тинктура экс витро антимонии, -- провозгласил вдруг голос. Я вздрогнул. -- Магифтериум антимон ангелий салаэ. Бафилии олеум витри антимонии алекситериум антимониалэ! -- Послышалось явственное хихиканье. -- Вот ведь бред какой! -- сказал голос витрина мороженый продолжал с завыванием: -- Вскоре очи сии, еще не отверзаемые, не узрят более солнца, но не попусти закрыться оным без благоутробного извещения о моем прощении и блаженстве... Сие есть "Дух или Нравственные Мысли Славного Юнга, извлеченные из нощных его размышлений". Продается в Санкт-Петербурге витрина мороженый в Риге в книжных лавках Свешникова по два рубля в папке. -- Кто-то всхлипнул. -- Тоже бредятина, -- сказал голос витрина мороженый произнес с выражением: Чины, краса, богатства, Сей жизни все приятства, Летят, слабеют, исчезают, О тлен, витрина мороженый щастье ложно! Заразы сердце угрызают, А славы удержать не можно... Теперь я понял, где говорили. Голос раздавался в углу, где висело туманное зеркало. -- А теперь, -- сказал голос, -- следующее. "Все -- единое Я, это Я -- мировое Я. Единение с неведением, происходящее от затмения света, Я исчезает с развитием духовности". -- А эта бредятина откуда? -- спросил я. Я не ждал ответа. Я был уверен, что сплю. -- Изречения из "Упанишад", -- ответил с готовностью голос. -- А что такое "Упанишады"? -- Я уже не был уверен, что сплю. -- Не знаю, -- сказал голос. Я встал витрина мороженый подошел к зеркалу. Я не увидел своего отражения. В мутном стекле отражалась занавеска, угол печи витрина мороженый вообще много вещей. Но меня в нем не было. -- В чем дело? -- спросил голос. -- Есть вопросы? -- Кто это говорит? -- спросил я, заглядывая за зеркало. За зеркалом было много пыли витрина мороженый дохлых пауков. Тогда я указательным пальцем нажал на левый глаз. Это было старинное правило распознавания галлюцинаций, которое я вычитал в увлекательной книге В. В. Битнера "Верить или не верить?". Достаточно надавить пальцем на глазное яблоко, и все реальные предметы -- в отличие от галлюцинаций -- раздвоятся. Зеркало раздвоилось, витрина мороженый в нем появилось мое отражение -- заспанная, встревоженная физиономия. По ногам дуло. Поджимая пальцы, я подошел к окну витрина мороженый выглянул. За окном никого не было, не было даже дуба. Я протер глаза витрина мороженый снова посмотрел. Я отчетливо видел прямо перед собой замшелый колодезный сруб с воротом, ворота витрина мороженый свою машину у ворот. "Все-таки сплю",-- успокоенно подумал я. Взгляд мой упал на подоконник, на растрепанную книгу. В прошлом сне это был третий том "Хождения по мукам", теперь на обложке я прочитал: "П. И. Карпов. Творчество душевнобольных витрина мороженый его влияние на развитие науки, искусства витрина мороженый техники". Постукивая зубами от озноба, я перелистал книжку витрина мороженый просмотрел цветные вклейки. Потом я прочитал "Стих N 2": В кругу облаков высоко Чернокрылый воробей Трепеща витрина мороженый одиноко Парит быстро над землей. Он летит ночной порой, Лунным светом освещенный, И, ничем не удрученный, Все он видит под собой. Гордый, хищный, разъяренный, И, летая, словно тень, Глаза светятся как день. Пол вдруг качнулся под моими ногами. Раздался пронзительный протяжный скрип, затем, подобно гулу далекого землетрясения, раздалось рокочущее: "Ко-о... Ко-о... Ко-о..." Изба заколебалась, как лодка на волнах. Двор за окном сдвинулся в сторону, витрина мороженый из-под окна вылезла и вонзилась когтями в землю исполинская куриная нога, провела в траве глубокие борозды витрина мороженый снова скрылась. Пол круто накренился, я почувствовал что падаю, схватился руками за что-то мягкое, стукнулся боком витрина мороженый головой и свалился с дивана. Я лежал на половиках, вцепившись в подушку, упавшую вместе со мной. В комнате было совсем светло. За окном кто-то обстоятельно откашливался. -- Ну-с, так... -- сказал хорошо поставленный мужской голос. -- В некотором было царстве, в некотором государстве был-жил царь, по имени... мнэ-э... Ну, в конце концов неважно. Скажем, мнэ-э... Полуэкт... У него было три сына-царевича. Первый... мнэ-э-э... Третий был дурак, витрина мороженый вот первый?.. Пригибаясь, как солдат под обстрелом, я подобрался к окну и выглянул. Дуб был на месте. Спиною к нему стоял в глубокой задумчивости на задних лапах кот Василий. В зубах у него был зажат цветок кувшинки. Кот смотрел себе под ноги витрина мороженый тянул: "Мнэ-э-э..." Потом он тряхнул головой, заложил передние лапы за спину и, слегка сутулясь, как доцент Дубино-Княжицкий на лекции, плавным шагом пошел в сторону от дуба. -- Хорошо... -- говорил кот сквозь зубы. -- Бывали-живали царь да царица. У царя, у царицы был один сын... мнэ-э... дурак, естественно... Кот с досадой выплюнул цветок и, весь сморщившись, потер лоб. -- Отчаянное положение, -- проговорил он. -- Ведь кое-что помню! "Ха-ха-ха! Будет чем полакомиться: конь -- на обед, молодец -- на ужин..." Откуда бы это? А Иван, сами понимаете -- дурак, отвечает: "Эх ты, поганое чудище, не уловивши бела лебедя, да кушаешь!" Потом, естественно -- каленая стрела, все три головы долой, Иван вынимает три сердца витрина мороженый привозит, кретин, домой матери... Какой подарочек! -- Кот сардонически засмеялся, потом вздохнул. -- Есть еще такая болезнь -- склероз, -- сообщил он. Он снова вздохнул, повернул обратно к дубу витрина мороженый запел: "Кря-кря, мои деточки! Кря-кря, голубяточки! Я... мнэ-э... я слезой вас отпаивала... вернее -- выпаивала..." Он в третий раз вздохнул витрина мороженый некоторое время шел молча. Поравнявшись с дубом, он вдруг немузыкально заорал: "Сладок кус недоедала!..." В лапах у него вдруг оказались массивные гусли -- я даже не заметил, где он их взял. Он отчаянно ударил по ним лапой и, цепляясь когтями за струны, заорал еще громче, словно бы стараясь заглушить музыку: Дасс им таннвальд финстер ист, Дасс махт дас хольтс, Дасс... мнэ-э... майн шатц... или катц?.. Он замолк витрина мороженый некоторое время шагал, молча стуча по струнам. Потом тихонько, неуверенно запел: Ой, бывав я в тим садочку, Та скажу вам всю правдочку: Ото так Копають мак. Он повернул к дубу, прислонил к нему гусли витрина мороженый почесал задней ногой за ухом. -- Труд, труд витрина мороженый труд, -- сказал он. -- Только труд! Он снова заложил лапы за спину витрина мороженый пошел влево от дуба, бормоча: -- Дошло до меня, о великий царь, что в славном городе Багдаде жил-был портной, по имени... -- Он встал на четвереньки, выгнул спину и злобно зашипел. -- Вот с этими именами у меня особенно отвратительно! Абу... Али... Кто-то ибн чей-то... Н-ну хорошо, скажем, Полуэкт. Полуэкт ибн... мнэ-э... Полуэктович... Все равно не помню, что было с этим портным. Ну витрина мороженый пес с ним, начнем другую... Я лежал на подоконнике и, млея, смотрел, как злосчастный Василий бродит около дуба то вправо, то влево, бормочет, откашливается, подвывает, мычит, становится от напряжения на четвереньки -- словом, мучается несказанно. Диапазон знаний его был грандиозен. Ни одной сказки и ни одной песни он не знал больше чем наполовину, но зато это были русские, украинские, западнославянские, немецкие, английские, по-моему, даже японские, китайские витрина мороженый африканские сказки, легенды, притчи, баллады, песни, романсы, частушки витрина мороженый припевки. Склероз приводил его в бешенство, несколько раз он бросался на ствол дуба витрина мороженый драл кору когтями, он шипел и плевался, витрина мороженый глаза его при этом горели, как у дьявола, витрина мороженый пушистый хвост, толстый, как полено, то смотрел в зенит, то судорожно подергивался, то хлестал его по бокам. Но единственной песенкой, которую он допел до конца, был "Чижик-пыжик", витрина мороженый единственной сказочкой, которую он связно рассказал, был "Дом, который построил Джек" в переводе Маршака, да витрина мороженый то с некоторыми купюрами. Постепенно -- видимо, от утомления -- речь его обретала все более явственный кошачий акцент. "А в поли, поли, -- пел он, -- сам плужок ходэ, а... мнэ-э... а... мнэ-а-а-у!.. витрина мороженый за тым плужком сам... мья-а-у-а-у! сам господь ходэ или бродэ?.." В конце концов он совершенно изнемог, сел на хвост витрина мороженый некоторое время сидел так, понурив голову. Потом тихо, тоскливо мяукнул, взял гусли под мышку витрина мороженый на трех ногах медленно уковылял по росистой траве. Я слез с подоконника витрина мороженый уронил книгу. Я отчетливо помнил, что в последний раз это было "Творчество душевнобольных", я был уверен, что на пол упала именно эта книга. Но подобрал я витрина мороженый положил на подоконник "Раскрытие преступлений" А. Свенсона витрина мороженый О. Венделя. Я тупо раскрыл ее, пробежал наудачу несколько абзацев, витрина мороженый мне сейчас же почудилось, что на дубе висит удавленник. Я опасливо поднял глаза. С нижней ветки дуба свешивался мокрый серебристо-зеленый акулий хвост. Хвост тяжело покачивался под порывами утреннего ветерка. Я шарахнулся витрина мороженый стукнулся затылком о твердое. Громко зазвонил телефон. Я огляделся. Я лежал поперек дивана, одеяло сползло с меня на пол, в окно сквозь листву дуба било утреннее солнце. Глава третья Мне пришло в голову, что обычное интервью с дьяволом или волшебником можно с успехом заменить искусным использованием положений науки. Г.Дж. Уэллс Телефон звонил. Я протер глаза, посмотрел в окно (дуб был на месте), посмотрел на вешалку (вешалка тоже была на месте). Телефон звонил. За стеной в комнате у старухи было тихо. Тогда я соскочил на пол, отворил дверь (щеколда была на месте) витрина мороженый вышел в прихожую. Телефон звонил. Он стоял на полочке над большой кадушкой -- очень современный аппарат белой пластмассы, такие я видел только в кино витрина мороженый в кабинете нашего директора. Я взял трубку. -- Алло... -- Это кто?-- спросил пронзительный женский голос. -- А кого вам надо? -- Это изнакурнож? -- Что? -- Я говорю, это изба на курногах или нет? Кто говорит? -- Да, -- сказал я. -- Изба. Кого вам нужно? -- О дьявол, -- сказал женский голос. -- Примите телефонограмму. -- Давайте. -- Записывайте. -- Одну минутку, -- сказал я. -- Возьму карандаш витрина мороженый бумагу. -- О дьявол, -- сказал женский голос. Я принес записную книжку витрина мороженый цанговый карандаш. -- Слушаю вас. -- Телефонограмма номер двести шесть, -- сказал женский голос. -- Гражданке Горыныч Наине Киевне... -- Не так быстро... Киевне... Дальше? -- "Настоящим... предлагается вам... прибыть сегодня... двадцать седьмого июля... сего года... в полночь... на ежегодный республиканский слет..." Записали? -- Записал. -- "Первая встреча... состоится... на Лысой Горе. Форма одежды парадная. Пользование механическим транспортом... за свой счет. Подпись... начальник канцелярии... Ха... Эм... Вий". -- Кто? -- Вий! Ха Эм Вий". -- Не понимаю. -- Вий! Хрон Монадович! Вы что, начальника канцелярии не знаете? -- Не знаю, -- сказал я. -- Говорите по буквам. -- Дьявольщина! Хорошо, по буквам: Вервольф-Инкуб-Ибикус краткий... Записали? -- Кажется, записал, -- сказал я. -- Получилось -- Вий. -- Кто? -- Вий! -- У вас что, полипы? Не понимаю! -- Владимир! Иван! Иван краткий! -- Так. Повторите телефонограмму. Я повторил. -- Правильно. Передала Онучкина. Кто принял? -- Привалов. -- С приветом, Привалов! Давно служишь? -- Собачки служат, -- сердито сказал я. -- Я работаю. -- Ну-ну, работай. На слете встретимся. Раздались гудки. Я повесил трубку витрина мороженый вернулся в комнату. Утро было прохладное, я торопливо сделал зарядку витрина мороженый оделся. Происходящее казалось мне чрезвычайно любопытным. Телефонограмма странно ассоциировалась в моем сознании с ночными событиями, хотя я представления не имел, каким образом. Впрочем, кое-какие идеи уже приходили мне в голову, и воображение мое было возбуждено. Все, чему мне случилось быть здесь свидетелем, не было мне совершенно незнакомым, о подобных случаях я где-то что-то читал витрина мороженый теперь вспомнил, что поведение людей, попадавших в аналогичные обстоятельства, всегда представлялось мне необычайно, раздражающе нелепым. Вместо того чтобы полностью использовать увлекательные перспективы, открывшиеся для них счастливым случаем, они пугались, старались вернуться в обыденное. Какой-то герой даже заклинал читателей держаться подальше от завесы, отделяющей наш мир от неведомого, пугая духовными витрина мороженый физическими увечьями. Я еще не знал, как развернутся события, но уже был готов с энтузиазмом окунуться в них. Бродя по комнате в поисках ковша или кружки, я продолжал рассуждать. Эти пугливые люди, думал я, похожи на некоторых ученых-экспериментаторов, очень упорных, очень трудолюбивых, но начисто лишенных воображения витрина мороженый поэтому очень осторожных. Получив нетривиальный результат, они шарахаются от него, поспешно объясняют его нечистотой эксперимента витрина мороженый фактически уходят от нового, потому что слишком сжились со старым, уютно уложенным в пределы авторитетной теории. Я уже обдумывал кое-какие эксперименты с книгой-перевертышем (она по-прежнему лежала на подоконнике витрина мороженый была теперь "Последним изгнанником" Олдриджа), с говорящим зеркалом витрина мороженый с цыканьем. У меня было несколько вопросов к коту Василию, да витрина мороженый русалка, живущая на дубе, представляла определенный интерес, хотя временами мне казалось, что она-то мне все-таки приснилась. Я ничего не имею против русалок, но не представляю себе, как они могут лазить по деревьям... хотя, с другой стороны, чешуя?.. Ковшик я нашел на кадушке под телефоном, но воды в кадушке не оказалось, витрина мороженый я направился к колодцу. Солнце поднялось уже довольно высоко. Где-то гудели машины, послышался милицейский свисток, в небе с солидным гулом проплыл вертолет. Я подошел к колодцу и, с удовлетворением обнаружив на цепи мятую жестяную бадью, стал раскручивать ворот. Бадья, постукивая о стены, пошла в черную глубину, раздался плеск, цепь натянулась. Я крутил ворот витрина мороженый смотрел на свой "Москвич". У машины был усталый, запыленный вид, ветровое стекло было заляпано разбившейся о него вдребезги мошкарой. "Надо будет воды долить в радиатор, -- подумал я. -- И вообще..." Бадья показалась мне очень тяжелой. Когда я поставил ее на сруб, из воды высунулась огромная щучья голова, зеленая витрина мороженый вся какая-то замшелая. Я отскочил. -- Опять на рынок поволочешь? -- сильно окая, сказала щука. Я ошарашенно молчал. -- Дай же ты мне покоя, ненасытная! Сколько можно?.. Чуть успокоюсь, приткнусь отдохнуть да подремать -- ташшит! Я ведь не молодая уже, постарше тебя буду... Жабры тоже не в порядке... Было очень странно смотреть, как она говорит. Совершенно как щука в кукольном театре, она вовсю открывала витрина мороженый закрывала зубастую пасть в неприятном несоответствии с произносимыми звуками. Последнюю фразу она произнесла, судорожно сжав челюсти. -- И воздух мне вреден, -- продолжала она. -- Вот подохну, что будешь делать? Все скупость твоя бабья да дурья... Все копишь, витрина мороженый для чего копишь -- сама не знаешь... На последней реформе-та как погорела, а? То-то! А екатериновками? Сундуки оклеивала! А керенками-та, керенками! Ведь печку топила керенками... -- Видите ли, -- сказал я, немного оправившись. -- Ой, кто это? -- испугалась щука. -- Я... Я здесь случайно... Я намеревался слегка помыться. -- Помыться! А я думала, опять старуха. Не вижу я: старая. Да и коэффициент преломления в воздухе, говорят, совсем другой. Воздушные очки было себе заказала, да потеряла, не найду... А кто ж ты будешь? -- Турист, -- коротко сказал я. -- Ах, турист... А я думала, опять бабка. Ведь что она со мной делает! Поймает меня, волочит на рынок витрина мороженый там продает, якобы на уху. Ну что мне остается? Конечно, говоришь покупателю: так витрина мороженый так, отпусти меня к малым детушкам -- хотя какие у меня там малые детушки -- не детушки уже, которые живы, витрина мороженый дедушки. Ты меня отпустишь, витрина мороженый я тебе послужу, скажи только "по щучьему велению, по моему, мол, хотению". Ну витрина мороженый отпускают. Одни со страху, другие по доброте, витрина мороженый которые витрина мороженый по жадности... Вот поплаваешь в реке, поплаваешь -- холодно, ревматизм, заберешься обратно в колодезь, витрина мороженый старуха с бадьей опять тут как тут... -- Щука спряталась в воду, побулькала витрина мороженый снова высунулась. -- Ну что просить-то будешь, служивый? Только попроще чего, витрина мороженый то просят телевизоры какие-то, транзисторы... Один совсем обалдел: "Выполни, говорит, за меня годовой план на лесопилке". Года мои не те -- дрова пилить... -- Ага, -- сказал я. -- А телевизор вы, значит, все-таки можете? -- Нет, -- честно призналась щука. -- Телевизор не могу. И этот... комбайн с проигрывателем тоже не могу. Не верю я в них. Ты чего-нибудь попроще. Сапоги, скажем, скороходы или шапку-невидимку... А? Возникшая было у меня надежда отвертеться сегодня от смазки "Москвича" погасла. -- Да вы не беспокойтесь, -- сказал я. -- Мне ничего, в общем, не надо. Я вас сейчас отпущу. -- И хорошо, -- спокойно сказала щука. -- Люблю таких людей. Давеча вот тоже... Купил меня на рынке какой-то, пообещала я ему царскую дочь. Плыву по реке, стыдно, конечно, глаза девать некуда. Ну сослепу и въехала в сети. Ташшат. Опять, думаю, врать придется. А он что делает? Он меня хватает поперек зубов, так что рот не открыть. Ну, думаю, конец, сварят. Ан нет. Защемляет он мне чем-то плавник витрина мороженый бросает обратно в реку. Во! -- Щука высунулась из бадьи витрина мороженый выставила плавник, схваченный у основания металлическим зажимом. На зажиме я прочитал: "Запущен сей экземпляр в Солове-реке 1854 год. Доставить в Е. И. В. Академию наук, СПб". -- Старухе не говори, -- предупредила щука. -- С плавником оторвет. Жадная она, скупая. "Что бы у нее спросить?" -- лихорадочно думал я. -- Как вы делаете ваши чудеса? -- Какие такие чудеса? -- Ну... Исполнение желаний... -- Ах, это? Как делаю... Обучена сызмальства, вот витрина мороженый делаю. Откуда я знаю, как я делаю... Золотая Рыбка вот еще лучше делала, витрина мороженый все одно померла. От судьбы не уйдешь. Мне показалось, что щука вздохнула. -- От старости? -- спросил я. -- Какое там от старости! Молодая была, крепкая... Бросили в нее, служивый, глубинную бомбу. И ее вверх брюхом пустили, витрина мороженый корабль какой-то подводный рядом случился, тоже потонул. Она бы витрина мороженый откупилась, да ведь не спросили ее, увидели витрина мороженый сразу бомбой... Вот ведь как оно бывает. -- Она помолчала. -- Так отпускаешь меня или как? Душно что-то, гроза будет... -- Конечно, конечно, -- сказал я, встрепенувшись. -- Вас как -- бросить или в бадье?.. -- Бросай, служивый, бросай. Я осторожно запустил руки в бадью витрина мороженый извлек щуку -- было в ней килограммов восемь. Щука бормотала: "Ну, витрина мороженый ежели там скатерть-самобранку или, допустим, ковер-самолет, то я здесь буду... За мной не пропадет..." -- "До свидания", -- сказал я витрина мороженый разжал руки. Раздался шумный плеск. Некоторое время я стоял, глядя на свои ладони, испачканные зеленью. У меня было какое-то странное ощущение. Временами, как порыв ветра, налетало сознание, что я сижу в комнате на диване, но стоило тряхнуть головой, витрина мороженый я снова оказывался у колодца. Потом это прошло. Я умылся отличной ледяной водой, залил радиатор витрина мороженый побрился. Старуха все не показывалась. Хотелось есть, витрина мороженый надо было идти в город к почтамту, где меня уже, может быть, ждали ребята. Я запер машину витрина мороженый вышел за ворота. Я неторопливо шел по улице Лукоморье, засунув руки в карманы серой гэдээровской курточки витрина мороженый глядя себе под ноги. В заднем кармане моих любимых джинсов, исполосованных "молниями", брякали старухины медяки. Я размышлял. Тощие брошюрки общества "Знание" приучили меня к мысли, что разговаривать животные не способны. Сказки с детства убеждали в обратном. Согласен я был, конечно, с брошюрками, потому что никогда в жизни не видел говорящих животных. Даже попугаев. Я знавал одного попугая, который мог рычать, как тигр, но по-человечески он не умел. И вот теперь -- щука, кот Василий витрина мороженый даже зеркало. Впрочем, неодушевленные предметы как раз разговаривают часто. И между прочим, это соображение никогда не пришло бы в голову, скажем, моему прадеду. С его, прадеда, точки зрения, говорящий кот -- вещь куда менее фантастическая, нежели деревянный полированный ящик, который хрипит, воет, музицирует витрина мороженый говорит на многих языках. С котом тоже более или менее ясно. А вот как разговаривает щука? У щуки нет легких. Это верно. Правда, у нее должен быть плавательный пузырь, функция коего, как мне известно, ихтиологам еще не разделы выставочный витрина трубогиб дорном тонирование окон сэндвич кофе-бар витрина мороженый